Какими были ваши первые публикации?

Начинала я с вышеупомянутых колонок, которые были размышлениями о мироощущении подростка. Первые серьезные публикации были связаны с культурой, но это уже после окончания факультета международной журналистики в МГИМО. 

Как у вас менялось представление о журналистике по мере профессионального обучения? 

Не скажу, что в это время было что-то, перевернувшее мое мировоззрение. А вот позже, когда я занималась социальной журналистикой, каждая история, с которой я работала, меняла не столько представление о профессии, сколько о жизни в целом.

Вам могут сотню раз сказать, что настоящий журналист не должен пропускать через себя истории людей. Мол, профи держит лицо и одновременно жонглирует цинизмом и эмпатией. Но такого идеального журналиста не существует! Когда ты взаимодействуешь с людьми, они тебя так или иначе перелопачивают. 

Я ходила туда два года, но это не было моим первым столкновением с журналистикой. Еще в десятом классе меня пригласили в подростковый проект, где мы разрабатывали медиа с нуля: продумывали, как будут выглядеть сайт, рубрики, название. Там я начала писать колонку.

Мои представления о профессии на тот момент были связаны с «Русским репортером». Сейчас мало кто о нем помнит, а тогда это было чуть ли не главное издание о трушной социальной журналистике. Их команда делилась историями людей, написанными практически в художественном стиле. Каждая статья воспринималась как отдельный рассказ, и меня это искренне впечатляло. 

А как научиться себя вести в ситуациях, когда надо и быть журналистом, но и в то же время быть расположенным к человеку? Как находить эту грань?

Лайфхаков нет. Конечно, ты должен помнить о том, какой у тебя план материала и какие вопросы ты обязан задать, даже несмотря на то, что человеку это будет неудобно, и вы с ним в каком-то смысле сдружились. Ты можешь только вручную настраивать этот баланс между собой — профессионалом и собой — человеком.

Представьте, вы приходите к человеку домой, чтобы сделать с ним интервью, а он приглашает вас отметить его день рождения в кругу близких и после всю ночь рассказывает о своих бедах и несчастьях. Дома у него холодно, поэтому перед сном он согревает вам бутылку воды и кладет в постель, чтобы вы, непривыкшие к таким температурам, согрелись. На следующий день вы с ним гуляете по городу, и он одевает вас в свои болоневые штаны, показывает любимые места, доверяет вам ребенка. Из таких деталей и рождается сочувствие к герою статьи. Каждая подобная история — то, что сформировало меня как личность.

С какими историями вы работали и какие истории «перелопачивали» именно вас?

Мой круг социальных тем и героев — максимально широкий. От современных язычников до женщин в послеродовой депрессии и лудоманов. Но, наверное, больше всего мне врезался в память материал о людях, которые находятся за чертой бедности. 

Вы начинали как новостник или сразу стали редактором?

Нет, я всегда писала фичеры — то есть небольшие очерки. Новости я, наоборот, терпеть не могу.

Кто такой редактор в «Собаке.ру»? 

Если вы заглянете в какой-нибудь учебник, редактором в нем назовут человека, у которого есть пул штатных и внештатных авторов. Вместе с ними он придумывает темы, разрабатывает планы материалов и доводит тексты до ума. Но в большинстве редакций, и в «Собаке» в том числе, это выглядит иначе. Мы — пишущие люди. 

Конечно, у меня есть несколько авторов, которым я могу заказать рецензию на книгу или спектакль, но это скорее исключение из правила, большую часть контента я выпускаю сама. Я могу писать о театре, кино, музыке, арте. Пласт тем и способов их реализации широк.

Скорее я испытывала выгорание, когда до этого работала в НКО, потому что там ты каждый день взаимодействуешь с эмоционально тяжелым материалом. С «Собакой» такого пока не бывало. Плюс я стараюсь разнообразить свой рабочий процесс и выбираю то, что мне заведомо любопытно исследовать.

Скажем, я могу сделать что-то более классическое: интервью с режиссером Настей Паутовой про ее новый спектакль «Меланхолия» или репортаж с открытия музея-квартиры Айн Рэнд. А могу что-то менее очевидное: например, разобраться в феномене популярности трека Sigma Boy с философами и филологами или же повторить тренд, в котором блогеры записывают липсинги в вагоне метро.

Вы работаете над множеством разных текстов и проектов. Бывают ли у вас эмоциональные выгорания от количества работы или ее однотипности?

Можете рассказать, как вы вообще попали в «Cобаку»? 

Если отвечать скучно, я отправила свое резюме и сделала тестовое задание. А вот предыстория обращения в редакцию наполнена интимными деталями. До «Собаки» я два года проработала в благотворительности и занималась социальными сетями в фонде «Антон тут рядом». Я как будто погрузилась в пузырь, где были исключительно приятные люди со схожими ценностями, но в то же время меня не покидало ощущение, что я теряю свою идентичность журналиста. 

Когда продолжительное время не находишься в медиа, начинаешь испытывать серьезную фрустрацию. «Собака» стала тем местом, где я снова смогла реализовывать свои амбиции. Поэтому для меня это, конечно, было ценной возможностью. 

В каких изданиях вы работали и как вообще шли по журналистскому пути? Или именно «Собака.ru» стала для вас первым изданием?

У меня достаточно долгий путь. На протяжении учебы я стажировалась где только возможно: и в SMM, и в PR, и в медиа, посвященных архитектуре и дизайну. Первый значимый для меня проект случился в 2019 году. Мой знакомый из журнала SNC Игорь Компаниец предложил поучаствовать в новом издании агентства «Россия сегодня» о культуре. Там я продолжительное время работала редактором. 

Дальше были скачки между разными фрилансами: SMM, PR, общественно-политическими проектами. Из ныне существующих среди них, например, журналы «Нож» и «Афиша Daily». Но главным моментом моей карьеры было участие в спецпроекте экс-команды «Русского репортера». Это было неподдельное счастье!

Звучит как признание.

Абсолютно точно! Случилось то, о чем я даже не могла помыслить, когда была в школе или на первых курсах университета.

Обложки журнала «Собака.ру». Фото - sobaka.ru

Какие бы вы советы дали ребятам, которые только учатся на журналиста и, может быть, свяжут свою жизнь с этой профессией?

Мне однажды сказали важную вещь про работу в театре: «Если ты можешь существовать без сцены, не иди в эту профессию». То же самое могу повторить здесь. Если вы способны загореться чем-то другим, сделайте выбор в пользу альтернативы.

Если вы все-таки решились отучиться на журналиста, первый совет — стажируйтесь всегда, везде и во всем, даже если к этому не лежит ваша душа. Второй — будьте любопытными. Это самое важное качество для работы. Последнее — воспитывайте себя. Имеется в виду: не бойтесь обращаться к сложным темам, общаться с неудобными героями и взаимодействовать с требовательными редакторами.

Какие плюсы у журналистики прямо сейчас? 

Например, я приехала к вам с арт-завтрака в Этнографическом музее, а после поеду на открытие выставки в «Росфото». Разве это не плюс? Журналистика — профессия, в которой вы каждый день будете расширять свои горизонты, общаться с новыми людьми, погружаться в незнакомые вам темы. К тому же, журналист — немножко психолог и актер, а сочетать в себе разные виды творчества увлекательно.

Мне кажется, что вы находитесь в уникальном положении, поскольку вы успели зафиксировать одно состояние журналистики и другое. Ощущается ли контраст?

Сейчас есть объективный кризис, связанный с блокировками и закрытиями изданий, недостатком финансирования и уходом зарубежных рекламодателей. Есть и внутреннее ощущение упадка — и у меня, и у коллег. Из неожиданного: до недавних пор история о том, что нас вытеснит ChatGPT, казалась невозможной, но буквально несколько месяцев назад одну знакомую мне редакцию распустили и заменили нейросетью. 

С другой стороны, тенденция упадка продолжается давно. Еще когда я только училась на журналиста, все время слышала мнения, что эра «прайма» пройдена: никаких серьезных статей написать уже не получится, и свободы слова не осталось.

Работа все еще есть, и возможность писать все еще есть. Особенно на остросоциальные темы! Если сейчас фокус журналистики на политике, это не значит, что все остальные проблемы неактуальны. Наоборот, они требуют еще большего внимания. 

Композиция одного из родственников Елизаветы Эдуарда Штейнберга «Птица умерла в Ветлуге», 1988

Постановка «Губернатор» Андрея Могучего. Фото - bdt.spb.ru

Сказки Александра Роу. Фото - babr24.com)

Остальные предпочтения к разным видам искусства предопределила семья. Моя бабушка — художник по костюмам на "Мосфильме" — обожала поэтов Серебряного века и передала мне эту любовь. Я собирала близких за одним столом и декламировала им стихи Манедльштама и Блока. А моя няня занималась балетом, поэтому я устраивала импровизационные танцевальные постановки.

А сейчас?

Из недавнего могу вспомнить спектакль БДТ «Губернатор» Могучего — практически лучшее, что я видела на сцене, и единственный спектакль, на котором я плачу. К тому же, в основе «Губернатора» рассказ Андреева, одного из интересных мне писателей.

Из фильмов рекомендую «Идеальные дни» Вендерса и «Фрау» Мульменко. Из литературы самое большое впечатление последних лет — «Петровы в гриппе…» Сальникова и «Дети мои» Яхиной. 

Еще у меня в семье были художники — Эдуард Штейнберг и Александр Данилов, так что из живописи первым делом я столкнулась с советским авангардом: с работами Кабакова, Булатова, Янкилевского и прочих.

Теперь хочу вас поспрашивать про часть культуры. На каких культурных произведениях вы выросли? Что на вас повлияло?

Я росла на арендованных и купленных у продавцов на улицах VHS-кассетах и DVD-дисках, поэтому то, что мне доставалось, было священным рандомом. Больше всего из фильмов мне тогда нравились экранизации сказок Александра Роу. До сих пор считаю их очень любопытными с точки зрения сюжетов, актерской игры и костюмов. 

Какие издания читаете вы и какие бы порекомендовали почитать?

Из того, что мне понравилось за последнее время, посоветую текст Олеси Остапчук про семью эмигрантов из Латвии, которая переехала в крошечную деревню в Смоленской области. Еще мне показался симпатичным проект «Пост-» Кирилла Рукова, где журналисты рассказывают о том, что происходит с героями новостей и мемов, которые были забыты. 

Если же мы говорим про культуру, я каждый день листаю телеграм-каналы «Театральная вешалка», «ку-ку», The Blueprint, «Закулиска», The Art Newspaper, «Shakko: об искусстве», Buro и другие.

Почему важно помнить о любви, вере и милосердии? 

Мне кажется, это все равно что спросить, почему важно помнить про еду, сон или воздух. Сейчас, когда вокруг такое изнурительное количество жесткости, единственное, что может быть от нее противоядием, — как раз любовь, вера и милосердие.

ИВАН ПРОКОФЬЕВ