«Философия и поэзия абсурда сейчас играет новыми красками»
Первые частные мемориальные музеи в России
Музей «Полторы комнаты». Фото - spbcult
Музей «Полторы комнаты» — это уникальный случай для России и российских музеев, когда собрались люди и сделали частный мемориальный музей, которых в России практически не существовало. Эта область 35 лет была государственной монополией.
Сейчас появился «Музей ОБЭРИУ». Также недавно открылся музей Гурьянова, к которому мы не имеем никакого отношения. Я знаю, что несколько частных музеев сейчас готовятся к открытию в Петербурге. И, конечно, очень приятно, что есть такой тренд.
Идея создать частный мемориальный музей, кажется, лежит на поверхности, но вы стали первыми, кто её смог реализовать. Почему?
Она на поверхности, но есть генеральная линия, что мемориальные квартиры делает Министерство культуры. Так повелось еще с XX века: первым литературным музеем стал Пушкинский заповедник. Поэтому так исторически сложилось. Наверное, просто это никому не приходило в голову или никому не получалось довести этот непростой процесс до конца.
Сейчас-то мы уже это всё прошли и можем писать гайды для желающих открыть частный мемориальный музей. Надо было пройти путь первопроходца, набив очень много шишек.
С музеем «Полторы комнаты» было очень непросто. Начиная с того, что все соседи в доме с нами судились, писали доносы во всевозможные инстанции, и заканчивая тем, что такой музей вообще может выживать без ежемесячных инвесторских денег.
Музей — это планово-убыточное предприятие, но с музеем «Полторы комнаты» у нас получилось выходить в ноль. И это тоже очень хороший показатель для будущих энтузиастов.
Сейчас появился «Музей ОБЭРИУ». Также недавно открылся музей Гурьянова, к которому мы не имеем никакого отношения. Я знаю, что несколько частных музеев сейчас готовятся к открытию в Петербурге. И, конечно, очень приятно, что есть такой тренд.
Идея создать частный мемориальный музей, кажется, лежит на поверхности, но вы стали первыми, кто её смог реализовать. Почему?
Она на поверхности, но есть генеральная линия, что мемориальные квартиры делает Министерство культуры. Так повелось еще с XX века: первым литературным музеем стал Пушкинский заповедник. Поэтому так исторически сложилось. Наверное, просто это никому не приходило в голову или никому не получалось довести этот непростой процесс до конца.
Сейчас-то мы уже это всё прошли и можем писать гайды для желающих открыть частный мемориальный музей. Надо было пройти путь первопроходца, набив очень много шишек.
С музеем «Полторы комнаты» было очень непросто. Начиная с того, что все соседи в доме с нами судились, писали доносы во всевозможные инстанции, и заканчивая тем, что такой музей вообще может выживать без ежемесячных инвесторских денег.
Музей — это планово-убыточное предприятие, но с музеем «Полторы комнаты» у нас получилось выходить в ноль. И это тоже очень хороший показатель для будущих энтузиастов.
Юлия, благодаря вам открылись первые частные мемориальные музеи в Петербурге: «Полторы комнаты» и «Музей ОБЭРИУ». Какая ваша внутренняя философия, для чего вы это делаете и почему вы занимаетесь кураторством?
Я никогда не думала, что буду заниматься кураторством. Да и не совсем понимаю, что представляет кураторство в этих музеях. Скорее, я выполняю функции работника мемориального музея.
Когда и при каких обстоятельствах у вас зародилась мысль, что вы хотите работать с музеями?
Я шла по академической линии, училась в магистратуре Европейского университета в Петербурге на факультете антропологии. Тогда же начала работать с музеем «Полторы комнаты», еще до его открытия. Затянуло настолько, что уже невозможно было заниматься чем-то другим.
Страхи, мечты и источники вдохновения при работе с музеем
Реставрация музея. Кадр из документального фильма о реставрации «Музея ОБЭРИУ»
Очень трогает, что каждый третий посетитель после экскурсии покупает книгу. Когда это происходит, приходит осознание, что мы всё делаем правильно. Видишь такой отклик и вопрос о «нависающих» поэтах перестает быть страшным.
Какой самый главный страх прямо сейчас в работе с «Музеем ОБЭРИУ»?
Что нас закроют. Не знаю, какой еще может быть страх.
А мечта?
Чтобы эта институция существовала долго, чтобы интерес людей не иссякал. Чтобы мы смогли расшириться, потому что нам нужно место для проведения лекций, полноценных встреч. Планируем сделать архив, библиотеку.
А есть ли человек, который вас вдохновляет на активную работу с музеями?
Вся наша команда. Мы друг друга подпитываем и вдохновляем каждый день.
Что вы чувствовали, когда открывалась первая выставка?
Естественно, это был момент счастья. Были очень рады, что дожили. Перед самым открытием никто не спал, никто практически не ел. Само событие было очень масштабным.
Какой самый главный страх прямо сейчас в работе с «Музеем ОБЭРИУ»?
Что нас закроют. Не знаю, какой еще может быть страх.
А мечта?
Чтобы эта институция существовала долго, чтобы интерес людей не иссякал. Чтобы мы смогли расшириться, потому что нам нужно место для проведения лекций, полноценных встреч. Планируем сделать архив, библиотеку.
А есть ли человек, который вас вдохновляет на активную работу с музеями?
Вся наша команда. Мы друг друга подпитываем и вдохновляем каждый день.
Что вы чувствовали, когда открывалась первая выставка?
Естественно, это был момент счастья. Были очень рады, что дожили. Перед самым открытием никто не спал, никто практически не ел. Само событие было очень масштабным.
Давит ли на вас ответственность при работе с фамилиями Бродского, Хармса, Введенского, Заболоцкого?
Нам пришлось разделить поток людей на шесть сеансов. Пространство маленькое, а желающих прийти много. Для каждого сеанса придумали уникальную программу. Сейчас трудно представить, как мы вообще все реализовали, но это определенно было счастье — когда открытие музея нашло такой отклик.
Что удалось лучше всего реализовать на временной выставке?
Трудно оценить. Надо было объединить семь ключевых коллекционеров, связанных с темой ОБЭРИУ. Получилось добиться показа тех вещей, которые никогда не бывали на выставках.
Что удалось лучше всего реализовать на временной выставке?
Трудно оценить. Надо было объединить семь ключевых коллекционеров, связанных с темой ОБЭРИУ. Получилось добиться показа тех вещей, которые никогда не бывали на выставках.
Конечно, давит. Бродский — это гений. Это значимое имя для современной культуры и русской поэзии и прозы. Что касается объединения реального искусства, то, безусловно, это уникальное явление для русской литературы. Хочется как можно большему количеству людей про это рассказать. Безусловно, надо делать достойно, а не спустя рукава.
А как это давление на работе проявлялось?
Скорее, наша главная задача — делать свое дело хорошо и правильно выстраивать нарратив. Это особенно важно, потому что оба наших музея небольшие, и мы видим свою миссию в том, чтобы быть проводниками в этот мир.
А как это давление на работе проявлялось?
Скорее, наша главная задача — делать свое дело хорошо и правильно выстраивать нарратив. Это особенно важно, потому что оба наших музея небольшие, и мы видим свою миссию в том, чтобы быть проводниками в этот мир.
Команда «Музей ОБЭРИУ». Фото - журнал «Объединение»
«Объединение реального искусства» глазами современного человека
Исполнение стихотворений А. Введенского в «Музее ОБЭРИУ».
Фото - телеграм-канал музея
Фото - телеграм-канал музея
Обэриутов знают хуже Бродского. Как рассказать массовой аудитории про это объединение так, чтобы сильно в нем заинтересовать?
Надо рассказывать без временной дистанции. Для нашего восприятия век — это очень много. Создается барьер между прошлым и настоящим. На каждой экскурсии мы стараемся зацепить слушателей интересными фактами, красивыми стихотворениями, пространством, погружением в атмосферу. Надеемся, что это приближает слушателей к обэриутам и их истории.
Надо рассказывать без временной дистанции. Для нашего восприятия век — это очень много. Создается барьер между прошлым и настоящим. На каждой экскурсии мы стараемся зацепить слушателей интересными фактами, красивыми стихотворениями, пространством, погружением в атмосферу. Надеемся, что это приближает слушателей к обэриутам и их истории.
С чем вы связываете такой интерес к обэриутам прямо сейчас?
То время очень созвучно нашему. Часто перекликаются вопросы и вызовы, стоящие перед нами сейчас. Философия и поэзия абсурда, бессмыслица — все это сейчас играет новыми красками.
Кто из обэриутов вам близок больше всего и почему?
Александр Введенский. Трансцендентный и загадочный поэт, в его творчестве можно постоянно находить новые глубины. Когда слушаешь «Элегию» Введенского, которая у нас читалась голосом его первой жены Тамары Мейер, то понимаешь, что это абсолютно медитативная поэзия, уводящая в другие измерения.
То время очень созвучно нашему. Часто перекликаются вопросы и вызовы, стоящие перед нами сейчас. Философия и поэзия абсурда, бессмыслица — все это сейчас играет новыми красками.
Кто из обэриутов вам близок больше всего и почему?
Александр Введенский. Трансцендентный и загадочный поэт, в его творчестве можно постоянно находить новые глубины. Когда слушаешь «Элегию» Введенского, которая у нас читалась голосом его первой жены Тамары Мейер, то понимаешь, что это абсолютно медитативная поэзия, уводящая в другие измерения.
Участники «Объединения реального искусства». Фото- сайт музея
Особая атмосфера «Музея ОБЭРИУ»
Когда вы работаете с пространством, вы пытаетесь его адаптировать под современное общество, которое требует, может быть, какого-то мультимедийного подхода к этому самому пространству?
Мне кажется, это стереотип, что есть поколение с клиповым мышлением, что нужно обязательно напихать всюду какие-нибудь 3D-очки и мультимедиа, чтобы поколению соответствовать. Музей «Полторы комнаты», «Музей ОБЭРИУ» — максимально аналоговые пространства, которые, как мне кажется, не меньше работают на современного зрителя, чем вот все эти digital вещи.
Мне кажется, это стереотип, что есть поколение с клиповым мышлением, что нужно обязательно напихать всюду какие-нибудь 3D-очки и мультимедиа, чтобы поколению соответствовать. Музей «Полторы комнаты», «Музей ОБЭРИУ» — максимально аналоговые пространства, которые, как мне кажется, не меньше работают на современного зрителя, чем вот все эти digital вещи.
А как эту атмосферу вообще создавать?
Атмосфера — эфемерный термин. Никто не знает, как создать атмосферу. Страшнее, что никто не знает из-за чего атмосфера умирает, а умирает она очень просто. Когда я первый раз попала в эту квартиру, здесь, в коммуналке с обоями Прага-Париж и современными внедрениями, атмосфера 20−30-х была. Поэтому наша задача — не испортить атмосферу.
Вы и сами расширяли эту атмосферу.
Например, при входе в музей на лестнице тебя встречает множество разных рисунков, надписей, и это тоже очень хорошо передает дух того времени, сразу погружаешься в абсурд.
Да, мы специально оформили черную лестницу. С самого входа в здание мы погружаем посетителей в атмосферу пространства. При подъеме в музей можно увидеть рисунки Хармса и художницы Алисы Ивановны Порет.
Атмосфера — эфемерный термин. Никто не знает, как создать атмосферу. Страшнее, что никто не знает из-за чего атмосфера умирает, а умирает она очень просто. Когда я первый раз попала в эту квартиру, здесь, в коммуналке с обоями Прага-Париж и современными внедрениями, атмосфера 20−30-х была. Поэтому наша задача — не испортить атмосферу.
Вы и сами расширяли эту атмосферу.
Например, при входе в музей на лестнице тебя встречает множество разных рисунков, надписей, и это тоже очень хорошо передает дух того времени, сразу погружаешься в абсурд.
Да, мы специально оформили черную лестницу. С самого входа в здание мы погружаем посетителей в атмосферу пространства. При подъеме в музей можно увидеть рисунки Хармса и художницы Алисы Ивановны Порет.
Лестница «Музея ОБЭРИУ». Фото - «Выслушать»
История последнего жильца квартиры на Съежинской улице
Мы начали искать племянника Введенского. Его оказалось очень просто найти: Евгений Александрович Левитан оказался известным пианистом. К тому моменту ему было больше 80 лет. Мы позвонили ему и рассказали, что мы хотим сделать музей, в том числе посвященный его дяде.
Оказалось, что каждый раз, когда Евгений Левитан бывал в Ленинграде и Петербурге, он приезжал на Съежинскую улицу и ходил вокруг этого дома. Для него эта квартира была не просто местом рождения, это была могила его родителей, потому что настоящее место захоронения неизвестно до сих пор. После посещения квартиры он подарил нам семейный альбом Павловских-Веденских — ценнейший артефакт для нашего музея.
Оказалось, что каждый раз, когда Евгений Левитан бывал в Ленинграде и Петербурге, он приезжал на Съежинскую улицу и ходил вокруг этого дома. Для него эта квартира была не просто местом рождения, это была могила его родителей, потому что настоящее место захоронения неизвестно до сих пор. После посещения квартиры он подарил нам семейный альбом Павловских-Веденских — ценнейший артефакт для нашего музея.
Помещение, которое сейчас является «Музеем ОБЭРИУ», раньше было квартирой семьи Введенских. Мы знаем, что племянник Введенского даже успел побывать в готовящимся музее. Расскажите, пожалуйста, эту историю.
Мы купили эту квартиру, начали ее реставрировать. Параллельно надо было изучать архивы: все узнать про это пространство, жителей, изучить описи налогоплательщиков Ленинграда, домовые книги, чтобы определить, как и когда в этом доме жила семья Введенских.
В домовой книге мы нашли информацию, что в декабре 43-го года в этой квартире родился племянник Введенского Евгений Александрович Левитан. У Евгения рано умерли родители. Со смертью отца в 1948 году в этой квартире из семьи Введенских никого не осталось.
Мы купили эту квартиру, начали ее реставрировать. Параллельно надо было изучать архивы: все узнать про это пространство, жителей, изучить описи налогоплательщиков Ленинграда, домовые книги, чтобы определить, как и когда в этом доме жила семья Введенских.
В домовой книге мы нашли информацию, что в декабре 43-го года в этой квартире родился племянник Введенского Евгений Александрович Левитан. У Евгения рано умерли родители. Со смертью отца в 1948 году в этой квартире из семьи Введенских никого не осталось.
Рояль Евгения Левитана в «Музее ОБЭРИУ». Кадр из документального фильма о реставрации «Музея ОБЭРИУ»
Евгений Александрович Левитан, пианист и племянник Александра Введенского. Фото - Официальный Telegram-канал Челябинского государственного института культуры
Евгений Александрович был у нас в мае 2025-го, а к августу того же года, к сожалению, его не стало. Уже после его смерти его сын, священник из Новосибирска, Борис Левитан подарил нашему музею рояль Евгения Левитана, последнего жителя этой квартиры.
Наикрутейший последний вопрос «Выслушать»
Почему важно помнить о любви, вере и милосердии?
Важно помнить, чтобы быть человеком.
Важно помнить, чтобы быть человеком.
ИВАН ПРОКОФЬЕВ
