проводили конкурс для сибирских фотографов: собирали работы, экспертное жюри их оценивало, а затем организовывали итоговую выставку. Вначале пытались вручать призы — в первом конкурсе планировали подарить победителю путевку на европейский фестиваль, но из-за ковида поездка не состоялась. В 2022 году была похожая ситуация, и дважды приходилось выдавать денежные призы с извинениями: «ну такая история, сорян».

В 2023-м мы решили изучить региональное кино и провели кинофестиваль в восьми городах. В проекте «Порядок слов» запустили новый формат — регулярные показы короткометражного сибирского кино. Это не столько про новое кино, сколько про исторический и ретроспективный взгляд. В этом году были две программы: документальные фильмы и якутское кино.
Отвечая на вопрос, зачем это всё нужно: чтобы люди увидели эти фильмы. Большая часть таких картин остается вне большого внимания, потому что показываются только на специализированных фестивалях. Если такую киноработу выложить в интернет или на телевидение, она просто потеряется в огромном потоке контента. Поэтому мы хотим сфокусироваться на этом и дать людям возможность увидеть действительно интересные вещи.

Изначально идея была популяризовать интересные истории вдали от столиц. За культурным полем Москвы и Санкт-Петербурга следит много людей, и там много рассказывают о важных событиях. А вот то, что происходит, например, в Барнауле, Томске, Кемерове или совсем маленьком городе, часто остается вне внимания. Говорят: «Там ничего не происходит, зачем об этом рассказывать?» Но это не так: везде есть свои интересные истории, проекты, авторы и инициативы. Вот о них мы и рассказываем.

На фестивалях мы рассказываем о разных культурных проектах, а иногда сами организуем какие-то события с участием сибирских авторов. Например, дважды

Сергей, мы с вами познакомились на кинофестивале «В порядке слов». Как я понимаю, это был далеко не первый кинофестиваль, который организовывали «Мастера Сибири». Можете, пожалуйста, объяснить, для чего вы проводите подобные мероприятия? С целью популяризации сибирского кино?

Давайте перед вопросом я позволю себе небольшое отступление. Для начала расскажу вкратце, чем мы вообще занимаемся. «Мастера Сибири» — это онлайн-издание. Мы освещаем культурную жизнь Сибири. Печатной версии у нас нет, мы существуем в виде сайта и телеграм-канала. Редакция базируется в Петербурге, но я сам из Красноярска, а наши сотрудники работают в разных сибирских городах.

Якутское кино коммерчески успешнее во многом потому, что это недорогое кино. Нет нужды в спецэффектах, больших гонорарах известным актерам. С распространением у них тоже все отлично: несмотря на то, что республика Саха — такая большая территория, фильмы привозят в самые дальние и маленькие деревни, что позволяет режиссерам находить своего зрителя. Ну и все вместе дает нам понимание феномена якутского кинематограф.

Якутское кино — это уже сформировавшийся культурный феномен с собственным языком и фольклором, который развивается ещё с 90-х годов. В нем чувствуется самобытность и заметна интересная полярность в направлениях фильмографии. Фольклорные образы в якутском кино понятны любому жителю республики Саха с детства, тогда как смотрящий извне может вообще ничего не увидеть. В то же время якутские авторы активно работают с массовыми комедиями и биографическими фильмами. Например, в этом году вышел биографический фильм о паралимпийской спортсменке Анастасии Диодоровой, который собрал хорошие зрительские отзывы и неплохую кассу.

А что вообще такое сибирское и якутское кино? Можете его охарактеризовать, чтобы дать представление слушателям?

Сибирское кино — это фильмы, которые снимаются в Сибири. Такое определение у нас пока очень условное, поскольку Сибирь — огромная и не всегда постоянная территория. Например, до определенного времени Забайкальский край и Республика Бурятия входили в состав Сибирского федерального округа, а затем президент перевёл их в Дальневосточный федеральный округ. Были два региона Сибирью — стали не Сибирью. Поэтому определиться в однозначной «сибирскости» бывает иногда непросто.

Нельзя говорить, что существует какая-то устоявшаяся сибирская киношкола, ведь ничего подобного на территории Сибири пока не сформировалось. Кино здесь находится примерно в состоянии начальной школы, если сравнивать с периодом развития человека. Оно ходит, разговаривает и пытается понять, каким самостоятельным видом искусством может быть.

Якутское кино — это уже сформировавшийся культурный феномен с собственным языком и фольклором, который развивается ещё с 90-х годов. В нем чувствуется самобытность и заметна интересная полярность в направлениях фильмографии. Фольклорные образы в якутском кино понятны любому жителю республики Саха с детства, тогда как смотрящий извне может вообще ничего не увидеть. В то же время якутские авторы активно работают с массовыми комедиями и биографическими фильмами. Например, в этом году вышел биографический фильм о паралимпийской спортсменке Анастасии Диодоровой, который собрал хорошие зрительские отзывы и неплохую кассу.

Якутское кино коммерчески успешнее во многом потому, что это недорогое кино. Нет нужды в спецэффектах, больших гонорарах известным актерам. С распространением у них тоже все

Фильм "Диодорова. Против течения"

отлично: несмотря на то, что республика Саха — такая большая территория, фильмы привозят в самые дальние и маленькие деревни, что позволяет режиссерам находить своего зрителя. Ну и все вместе дает нам понимание феномена якутского кинематограф.

Можно ли поставить знак «равно» между авторским кино и сибирским кино?

По большей части — да, но не всегда. Кино в Сибири — это не бизнес. Еще нет такой истории, когда люди бы занимались производством фильмов, вкладывали в них деньги и получали какие-то сборы. Наверное, кино в большей степени авторское, потому что история про энтузиастов. Они снимают, поскольку не могут не снимать.

Также проводились дополнительные программы с участием художников и музыкантов — большие специализированные шоу-кейсы, полностью посвящённые якутской культуре. Это привлекает не только российских зрителей и слушателей, но и европейских тоже. Поэтому сейчас культура, можно сказать, доросла до такого уровня.

А почему именно сейчас эта тенденция возникла?

Об этом интересно рассказывать. Стало понятно, что фильмы есть, есть и авторы. Мало того, что существует продукт, который производится регулярно, он еще и достаточно разнообразен, чтобы его можно было показывать на фестивалях и брать в широкий прокат для зрителей, предпочитающих обычное кино фестивальному.

В последние несколько месяцев в Париже и Берлине прошли фестивали, где целенаправленно собирали все крупные работы якутского кино последних лет.

Фильм "Нуучча"

Фильм "Пугало"

А история создания первоисточника интересна: во второй половине XIX века во время польского восстания бунтующих ссылали в Сибирь и даже дальше. Так польский писатель оказался в Якутии и стал антропологом. Он записывал всё, что видел и происходило вокруг. Именно на основе его записей был создан рассказ, по которому позже сняли фильм «Нууччу». Несмотря на сложности с отменой проката, у режиссера фильма всё сложилось хорошо. После этого он снял картину «Кончится лето» с Юрой Борисовым. Так что из этой сложной драматичной истории в итоге вышло хорошее развитие.

Возвращаясь к вопросу, еще выделю, что это своеобразное полезное взаимопроникновение культур. Фильм «Пугало», о котором говорил ранее, это фильм о шаманке. В якутском обществе шаман — это большая фигура в культуре и фольклоре. Для нас это может звучать странно, для них это абсолютная обыденность. У него есть свои функции и роли в социуме. С ним взаимодействуют, к нему приходят, обращаются за помощью. Фильм объясняет феномен владения каким-то даром, когда ты взаимодействуешь с людьми, пропуская через себя энергетические силы. Человек не из региона, не погруженный в эту культуру, он, наверное, не сможет об этом рассказать с серьезным и хорошим пониманием того, о чем идет речь.

Потому что кино интересное. Все просто! Его выделяют на фестивалях, в нем есть своя интонация, в нем есть свои темы, которые сложно встретить в массовых фильмах. Например, фильм «Пугало» Дмитрия Давыдова в 2020 году стал победителем фестиваля Кинотавр. Или якутский фильм «Нуучча» Владимира Мункуева, получивший приз за лучшую режиссуру на том же фестивале. Кстати, фильм приз получил, а вот в прокат потом не вышел. На фестивале его смогли показать, а потом Министерство культуры посмотрело на этот фильм и сказало: «не, не, ребята, мы вам прокатное удостоверение давать не будем».

По сути, выбор между деньгами, рейтингом и идеей?

Ну, если сильно упростить, то да. Мне кажется, в этой истории важно соблюдать определённый баланс. Медиа, рассказывающее о жизни города, несёт определённую ответственность. Мы должны сообщать о происшествиях, ведь мы должны известить людей о том, что произошло. Это понятная и важная функция журналистики. Но помимо этого должно быть что-то еще. Например, есть газета «Городские новости» в Красноярске, в которой выходят тексту по заказу городской администрации. Там же работает молодой журналист, он активно интересуется локальной музыкальной сценой: готовит материалы о молодых красноярских музыкантах, приглашает их в редакцию, где они вместе поют и записывают видео.

В газете понимают, что этот сегмент не принесёт столько просмотров, сколько другие разделы газеты, но осознаёт важность этой темы. Это тоже часть городской жизни и составляющая большой мозаики. Видно, что это приносит и музыкантам новых слушателей, и газете новых читателей. Возможно, это не такие большие цифры, ради которых стоит гнаться, но приятно видеть пример такой работы и внимания к теме. Такого мало, увы.

Мы уже выяснили, что журналистика — это не самая веселая работа…

…Да нет, веселая —   она как раз веселая.

Ну, веселая с истерическим смехом.

Да, есть такое. Я помню, в одной музыкальной рецензии однажды написали, что хип-хоп — это когда должно быть весело и страшно. Вот, мне кажется, весело и страшно — это про многое в нашей жизни, в том числе про работу в журналистике.

Сергей, сегодня мы говорили о Сибири, кино, региональных медиа и много о чем еще. Последний вопрос к предыдущим блокам не относится никак, но мы задаем его всем. Почему важно помнить о любви, вере, милосердии?

Потому что без этого никак. Тут, как мне кажется, не требуется никакого развития темы. Если взять, например, антонимы этих понятий и попробовать использовать их в качестве идей, которыми можно руководствоваться на разных этапах жизни, далеко мы явно не уедем. Ведь именно на способности понимать свои чувства и чувства других держится то, что мы называем цивилизацией. Если мы перестанем это делать, то, наверное, ничего хорошего не будет.

Согласен, но  журналистика — это еще и рутина? Бывали ли у вас моменты, когда сами себе говорили: «Да, я правильно сделал, что пошел в журналистику. Не жалею об этом.»"

Когда я вижу какой-то отклик, выраженный не в просмотрах на сайте или в социальной сети, а в непосредственной реакции: когда кто-нибудь к тебе подходит и говорит, что читает нас или знает меня. Тогда я вижу, что работа не пропадает зря. Это как в мультике: делай добро и бросай его в воду. Ты его бросаешь в воду, и вроде ничего не происходит, а потом кто-то подходит и говорит, что узнал от нас о художнике и теперь следит за его творчеством. В такие моменты понимаешь, что все делаешь не зря.

Это ниша, которая никогда не получит огромных охватов. Например, я однажды участвовал в коллективной дискуссии на большом мероприятии с представителями разных региональных медиа. Они делились проблемами и успехами. Два редактора крупных муниципальных газет слушали от нас, как классно рассказывать о выставке для сотни или тысячи человек, но не понимали, почему не написать про аварию и не получить миллион просмотров. С одной стороны, в этом есть логика, но мне кажется, что именно такая логика сильно искривила мировой медиаландшафт в последние годы.
Не все темы с наибольшим читательским интересом являются самыми важными. На некоторые темы нужно говорить даже тогда, когда не хочется и это может казаться неинтересным. Здесь уже начинаются идеологические и философские вопросы.

А как быть, если никакого стороннего спонсорства нет?

Честно говоря, я не знаю. Не могу сказать, что у меня есть конкретный ответ, как развивать такие медиа. У нашего проекта есть финансирование, оно пришло к нам более-менее целиком и сразу. Если его не будет, работать в другом ключе — например, собирая донаты или включая рекламу — при нашем сегментировании аудитории будет просто невозможно. Поэтому это очень сложная и болезненная тема, в том числе из-за того, как воспринимается локальная культура. О тех вещах, о которых мы говорим, многие могут и не знать.

Сейчас хочу вам задать вопрос про региональные медиа. Вы постепенно шли к должности главного редактора в «Мастерах Сибири». Какая основная ваша мотивация или цель при работе в этом издании?

Наверное, в моем случае это желание показать, что Сибирь — это большая и богатая история, в которой много всего происходило не только исторического, не только связанного с природой, елками, шишками, но и с каким-то современным культурным слоем. Поскольку я сам из Сибири, у меня есть внутренняя, свойственная мне как сибиряку мотивация рассказать о том, сколько всего интересного у нас есть.

Насколько мы знаем, у вас есть финансирование, в этом плане «Мастерам Сибири» попроще. А вот тем, кто пытается самостоятельно рассказывать о культуре Сибири без финансирования, крайне тяжело. Какое вы видите будущее у региональных медиа?

Тут важно правильно расставить акценты, потому что «Мастеров Сибири» например, не получится в полной мере к этому понятию отнести. Обычно есть городские медиа, рассказывающие о жизни своего города или области. Газеты в Красноярске рассказывают о Красноярске, медиа Новосибирска рассказывают о Новосибирске. А мы рассказываем  про Новосибирск, Омск, Барнаул, Кемерово и так далее. И спрашивается: «кто нас должен вообще читать?». С одной стороны — все люди из всех этих мест. А с другой стороны, происходит такая ситуация: условному красноярцу не интересно читать про Омск и наоборот.
Если говорить о региональных медиа, то это, конечно, очень сложная история, о которой можно вести отдельный разговор. В целом, любому медиа сейчас довольно непросто, потому что нужны источники финансирования. У спонсоров могут быть свои интересы, которые влияют на то, о чем медиа может рассказывать, а о чем не может. И все это превращается в такую очень долгую и печальную песню о том, как вообще жить в такой ситуации.